Письмо с Борнео

9 июня 2014 | Категория: Малайзия | Метки: , ,

борнеоАрхеология, устная традиция и культура в дебрях малазийских джунглей

Каждый день Генри Лаганг в сопровождении своих собак, с мачете на одном плече и ружьем на другом, направляется в лес, чтобы поохотиться и добыть себе пропитание. Его мать, также как и все ее соседи, выращивает рис. Из поколения в поколение здесь, во внутренних джунглях малайзийского Борнео, люди живут и работают на земле.

На протяжении веков Келабиты, небольшое племя охотников и фермеров, живут в изоляции в лесах Борнео, расположенных на территории Малайзии и Индонезии. Племя практиковало анимизм и охоту за головами до тех пор, пока миссионеры не обратили их в христианство в 1940 году. В отличие от богатых археологических и антропологических исследований на побережье острова, до сих пор очень мало известно о ранней истории народов, которые обитали в этих горных районах.

Численность жителей Борнео составляет около 20 миллионов человек. Келабиты с населением в 6000 человек на этом фоне представляют собой крошечное меньшинство и почти не исследовались учеными. Но археологи, работающие здесь сейчас, могут предложить новый взгляд на недостающие фрагменты истории Келабитов и их предшественников.

Генри Лаганг - представитель 6 тысячного племени горного Борнео Келабитов

Генри Лаганг — представитель 6 тысячного племени горного Борнео Келабитов

До недавнего времени в этот регион острова можно было добраться только на самолете или совершив месячный переход через джунгли. Но сейчас побережье и внутренние регионы связала грунтовая дорога.

Жизнь местных жителей вращается вокруг джунгли. Келабиты измеряют расстояния в сигаретах, говорит 47-летний Лаганг. Например, переход от рисового поля его матери через пасторальные поля в окружении густых тропических лесов, резонирующих от звуков насекомых, к заброшенному поселению, известному как Бату Патонг, это «две сигареты».

Направляясь к джунглям, Лаганг проходит мимо каменного кургана, где, согласно местным рассказам, не имеющие наследников предки хоронили свои вещи. Всего в нескольких метрах от него, рядом с ананасовым садом соседа, торчит в земле сломанный керамический кувшин, как останки от бывшего кладбища. Здесь, в дождевом лесу, сложенные слой за слоем, нашли приют археологические данные за многие тысячи лет: старинные «длинные» дома с фруктовыми деревьями, посаженные предками, каменные погребальные кувшины, возрастом 300 — 600 лет, покрытые мохом и окаменевшей грязью, участки с рисом и саго, которые кормили местных жителей еще 2300 лет назад, а также свидетельства масштабного сжигания лесов, потенциальный признак агрокультуры, датирующейся возрастом более 6000 лет. У археологов пока нет возможности точно идентифицировать многих из прежних обитателей джунглей или создателей этих поселений. И чем больше ученые находят, тем больше возникает вопросов о той истории, что остается скрытой. 

Известно, что люди населяют остров Борнео, по крайней мере, последние 50000 лет, хотя до недавнего времени здесь проводилось очень мало раскопок и исследований, особенно на внутренних территориях. Исследования в джунглях предлагают новые возможности для сборки головоломки человеческой истории на Борнео. 

С 2007 года Линдсей Ллойд-Смит из Сеульского Института изучения Восточной Азии координирует археологические полевые работы многопрофильной исследовательской группы с названием «Проект по изучению культур дождевого леса» (CulturedRainforestProject) или, сокращено,CRF. Этот проект, во главе с Кембриджским археологом Грэмом Баркером, включает ученых из университетов и институтов со всей Великобритании, Южной Кореи и Малайзии, имеющих различные специализации, такие как: археология, антропология и палеоэкология. Целью проекта является исследование прошлых  и настоящих отношений между людьми и тропическими лесами высокогорного Борнео. «Мы действительно не знаем, чего ожидать», говорит Ллойд-Смит о начале проекта. «Сейчас у нас есть довольно понятные хронологические рамки человеческой деятельности в самом сердце Борнео, и они показывают, насколько богата и разнообразна эта история была. Это так интересно». Знания местных жителей о прошлом, на которых базируется значительная часть работы CRF, ускользает быстро, и создаваемая документация может быть одним из немногих способов их сохранить. 

Члены проекта "Культуры дождевого леса" документируют археологический ландшафт горной местности Келабитов, в том числе этот большой каменный курган, известный как перупун.

Члены проекта «Культуры дождевого леса» документируют археологический ландшафт горной местности Келабитов, в том числе этот большой каменный курган, известный как перупун.

Работа CRF дала Лагангу и его соседям возможность узнать об истории Келабитов, которая не преподается в Малайзийских школах. И здесь время имеет решающее значение. Последнее десятилетие принесло серьезные изменения на Борнео в связи с развитием коммерческих лесозаготовок и культурными изменениями, которые приходят вместе с этим. С 1990 года лесозаготовки изменили почти 80 процентов территории малайзийского Борнео. Исчезают деревья, а вместе с ними и традиционный образ жизни, который зависит от них. На фоне вновь построенных дорог для перевозки леса, изменений климата и стремления молодежи к получению образования и поиску работы в городе, Келабиты балансируют между традиционным укладом жизни и веяниями времени.

«О некоторых исторических местах, представляющих интерес для археологов, сейчас известно лишь горстке стариков», объясняет Борбала Нийри, докторант Школы археологии и древней истории в университете Лестера.

На протяжении многих лет Лаганг и его мать Мариар Аран держали открытыми двери своего «длинного» дома для исследователей. «Здесь бывало много людей, множество раз», говорит Лаганг, предлагая спальные места и противомоскитные сетки, блюда из доморощенного риса, диких кабана и оленя, на которых он охотится, и овощи, собранные в джунглях. Лаганг выступает как  хозяин и как проводник по здешним местам.  

Горная местность усеяна следами прошлого. Повсюду в лесу есть сотни маркеров, называемых здесь етуу. Келабиты считают, что для установления прав на землю, важно отметить ее. Эти маркеры могут быть мегалитами, камнями с резьбой, каменными сосудами, курганами, и даже рисовыми полями. Одним из наиболее известных видов таких маркеров является большой каменный курган, известный как перупун. Келабиты говорят, что такие курганы, которые есть по всей центральной горной местности, могут достигать 30 метров в ширину и 3 метра в высоту, имели мистическое и духовное значение. «Эти находки указывают на широко распространенную культурную традицию, которая процветала около 2000 лет назад», говорит Ллойд-Смит.

Член племени келабитов Уолтер Паран стоит перед мегалитическим захоронением, известным как Бату Ритонг - одним из многих знаков на ландшафте, обнаруженных в этих лесах

Член племени келабитов Уолтер Паран стоит перед мегалитическим захоронением, известным как Бату Ритонг — одним из многих знаков на ландшафте, обнаруженных в этих лесах

Келабиты также рассматривают етуу как свидетельство способности человека направлять лалуд – силу, которая управляет всеми природными элементами — реками, дождями и самой жизнью. Лалуд тесно переплетается с миром духов, а етуу являются индикаторами связей человека с этими духами и предками. По мнению антрополога CRFМоники Яновской, «Успешный человек с высоким статусом должен демонстрировать свою способность эффективно управлять и манипулировать лалуд, и это должно быть видно через знаки етуу, которые он оставляет на ландшафте».

Етуу — не единственные признаки человеческой деятельности в лесу. Сохранились остатки сотен старых поселений в различных стадиях разрушения. Где-то сохранились деревянные постройки, такие как Бату Патонг, а некоторые можно узнать только по фруктовым деревьям и пальмам, посаженным предыдущими жителями. Часть поселений существовали еще в 19 веке, и местные жители могут вспомнить их имена и истории, с ними связанные. Другие были населены 400 лет назад и более, и о людях, что жили там, ничего не известно.

Исследователи также обнаружили большие открытые поселения с каменными стенами и артефактами из железа, датируемые от 1000 до 2300 лет назад. «Насколько мне известно, это самые ранние поселения «железного века», обнаруженные на Борнео», говорит Ллойд-Смит. Пещерные захоронения на острове уже были изучены ранее, но о поселениях известно гораздо меньше.

Археологи ведут раскопки в Лонг-Диит (слева), использовавшегося в качестве поселения 2400 лет назад, а затем 300-600 лет назад в качестве места захоронения. Один из 14 каменных сосудов (справа), найденных на этом месте, но до сих пор стоит

Археологи ведут раскопки в Лонг-Диит (слева), использовавшегося в качестве поселения 2400 лет назад, а затем 300-600 лет назад в качестве места захоронения. Один из 14 каменных сосудов (справа), найденных на этом месте, до сих пор стоит

Обнаруженные находки вызывают вопросы о том, кем были эти жители джунглей, как они жили и работали, что ели, и как взаимодействовали со своими соседями по региону в период процветающей торговли между Борнео и Китаем, Индией и Юго-Восточной Азией. Были ли они коренными жителями этой горной местности, или посторонними, которые пришли сюда с железными инструментами? Были ли они в числе первых неолитических фермеров, прибывших в Юго-Восточную Азию с Тайваня и Филиппин 1000 лет назад? Или это внутренняя культура, возникшая на основе местного развития и региональной миграции?

Эти вопросы привели Ллойда-Смита к новому исследованию, призванному изучить прошлое Борнео. Он хочет сосредоточиться на изучении ранних отношений между жителями горной местности и побережья Борнео, и ответить на вопрос, может ли региональная торговля привести к строительству мегалитов и таких памятников, как перупуны, в сердце Борнео в железном веке.

Для гостей путешествие через джунгли Борнео является постоянной проверкой сил и решимости. Но Лаганг здесь свой человек и он всегда знает, что нужно делать. Даже переход реки вброд для него является обычным делом. Он протискивает свое тело сквозь сильные потоки холодной воды, несущиеся по скалам. Затем он продирается сквозь ветки и листья, расчищая путь к Лонг Диит, поселению, существовавшему 1000 — 2400 лет назад, а позднее использованному в качестве кладбища, приблизительно 300 — 600 лет тому назад. Такие кладбища находятся по всему высокогорью. По мнению Яновской это были деревни мертвых. Там умершие продолжали жить в параллельном мире духов, и также выращивали рис, держали кур, и занимались другой повседневной деятельностью.

Сломанный "кувшин дракона", находящийся на окраине деревни Лаганга, единственный сохранившийся кувшин на том месте, где когда-то было кладбище, заполненное такими кувшинами

Сломанный «кувшин дракона», находящийся на окраине деревни Лаганга, единственный сохранившийся кувшин на том месте, где когда-то было кладбище, заполненное такими кувшинами

В Лонг Диит, под сенью великовозрастных деревьев, находятся семь сооружений из плит и 14 замшелых каменных погребальных сосудов, одни из которых стоят, некоторые упали, а другие сломаны. Нетронутые сосуды по размеру подходят для небольшого и худощавого человека. Это место использовалось для погребения до христианского обращения, говорит Лаганг. Указывая на гигантское дерево с узловатыми корнями, он вспоминает черепа «в большом количестве»​, на которых он обычно сидел у его основания, когда был ребенком. По его словам, под таким видом дерева обычно можно обнаружить останки предков.

Истории, подобные этой, имеют решающее значение для понимания истории региона. Иногда местные легенды являются той основой, на которой исследователи работают.

Другой вид исторических свидетельств — это крупные кувшины из керамики, которые, вероятно, были изготовлены в Китае в седьмом — десятом веках, и, по словам Нийри, являлись весьма ценными предметами торговли на Борнео. У Келабитов эти кувшины, известные как «кувшины дракона» из-за покрывавших их украшений, использовались для хранения риса или вина. Некоторые кувшины были использованы для хранения костей умерших предков в дохристианский период. «Кувшины дракона были заветной семейной реликвией и передавались из поколения в поколение», говорит Нийри. Только достаточно богатые люди владели ими, а некоторые старейшины Келабитов по-прежнему держат эти кувшины в своих домах. «Они кладут внутрь рис», говорит 43-летний житель деревни по имени Уолтер Паран, описывая кувшин, который его семья купила задолго до того, как он родился, у торговцев в Калимантане по цене двух буйволов. Сегодня Паран хранит нескольких таких кувшинов, оставшихся после смерти его дяди. Его родственники не очень много знаю об их происхождении или стоимости. «Мы забыли спросить», говорит он. «И это большая ошибка для нас. Вот почему мы теряем нашу историю … Вот почему наши дети так мало знают о нашем прошлом». Он рад, что группа CRF делает записи. Паран, как и многие старейшины говорит, что история Келабитов растворяется и исчезает из памяти. Его девятилетняя дочь Мухан и ее сверстники посещают школу-интернат в городе Барайо, что в пяти часах пути отсюда. В школе они ничего не узнают о культуре Келабитов. «Они учат историю», говорит Паран: «но это не та история».

Когда Лаганг был ребенком, на краю его деревни, прямо над рекой, в земле сидело несколько кувшинов дракона. Сегодня на этом месте сохранились только осколки одного из них. Он вспоминает, что когда был маленьким мальчиком, то подходил к этому месту с осторожностью, потому что в кувшинах находились духи, как говорили старейшины Келабитов. «Тинь, тинь, тинь … ух ух», он имитирует звуки. Когда он слышал это, то быстро убегал. Это было время, когда духи говорили с Лагангом.

Паран хранит привезенный из Китая кувшин дракона, который принадлежал его семье в течение нескольких поколений

Паран хранит привезенный из Китая кувшин дракона, который принадлежал его семье в течение нескольких поколений

Как Келабиты, так и исследователи надеются, что их сотрудничество поможет заполнить пробелы в знаниях. «Нас всегда здесь тепло встречали и поддерживали», говорит Нийри. Поэтому она чувствует свою ответственность. «Мы слышим жалобы, что исследователи собирают данные и публикуют их, не разделяя свои находки с местными общинами, говорит она. Чтобы исправить это, здешние археологи предоставляют свои выводы, инструменты и планы на будущее местной аудитории. «Поделиться даже предварительными результатами с местным сообществом это всего лишь этично и справедливо», говорит Нийри. 

Это то, чего очень хотят местные жители. «Я много раз давал раньше интервью, но никогда не видел результатов этого», говорит старейшина, по имени Женет Улун, который выступает на фестивалях Келабитов и чье имя часто появляется в туристических брошюрах как авторитета в области культурных традиций Келабитов. «Это хорошо — знать результаты,» говорит Улун. «Понимать результаты — это хорошо не только для нас. Теперь и наши дети могут видеть то, что сделано для Келабитов, для нашего народа, для понимания нашей культуры».

Производимые записи имеют решающее значение в борьбе за сохранение местного наследия. «‘Развитие сельских районов» – это часто произносимая сейчас фраза», говорит Ллойд-Смит. Этот термин охватывает все, от пальмового масла и каучуковых плантаций, которые заменяют дождевые леса, до развития туризма. «При таких обстоятельствах», говорит он, «только сообщества, осознающие культурную ценность исторических исследований и их важность для Борнео и всей Юго-Восточной Азии, могут защитить культурное наследие Келабитов. Издесьархеология может сыграть большую роль».

Лаганг стоит на вершине перупуна, находящегося всего в нескольких сотнях метров от его дома. «Раньше, когда я был маленьким, это все являлось джунглями», говорит он, глядя на дома и огороды своих соседей. Лаганг охотился на птиц со своей духовой трубкой прямо здесь. Жизнь тогда была несколько иная. Больше людей жили в «длинном» доме, собираясь по утрам и вечерам вокруг дымных открытых костров в общем коридоре, что традиционно связывает одну семью Келабитов с десятками других. Это был близкое, коллективное сосуществование. Но сейчас, многие жители деревни выбирают для проживания отдельные дома. Современные дома с металлическими крышами появились вокруг перупуна, где Лаганг когда-то охотился. Рисовые плантации и сады находятся там, где когда-то стояли деревья. Хотя джунгли по-прежнему окружают деревню, времена изменились, и также изменилась культура Келабитов.

Одна из охотничьих собак Лаганга сидит у каменных сосудов в Лонг-Диит

Одна из охотничьих собак Лаганга сидит у каменных сосудов в Лонг-Диит

На закате Лаганг работает на кухне длинного дома, готовит ужин из риса, жареной свинины, побегов бамбука, и супа из мышиного оленя – пропитания, собранного в лесах и питающего горцев каждый день, также как и тысячелетия назад. В тот вечер он показывает фотографии, сделанные исследователями, которые он хранит много лет.

Когда обед закончен и начинают чистить посуду, Лаганг сидит в одиночестве рядом с печью, глядя в ночное время. Сегодня воскресенье, последний вечер недельного отпуска. Почти все молодые люди вернулись в школу и на работу в городе. Всего лишь несколько старейшин сидят и разговаривают на шатких деревянных досках пола в 100 метрах от Лаганга, в конце длинного дома. Огонь догорает и длинный общий коридор погружается во тьму. Как долго сохранятся эти традиции? Как долго еще просуществует лес Келабитов и археологические памятники в нем? Смогут ли Келабиты узнать свою историю, прежде чем она исчезнет? Лаганг счастлив, что археологи изучают их. «Они пишут историю о Келабитах. Они могут защитить мегалиты и культуру», говорит он. «Это хорошо».



Похожие записи:


Оставить комментарий